СОЛЬ

Альбом выпущен 1 ноября 2014

Музыка и тексты – БГ

Produced by БГ & Mitchell Froom
Записано осенью 2013, весной, летом и осенью 2014 в Лос-Анджелесе, Лондоне и Санкт-Петербурге. 
Звукорежиссеры:
David Boucher in Los Angeles, Blackbeard's Cabin
Jerry Boys in London, SNAP studios
Jeremy Stacey in London, Hear No Evil
Борис Рубекин в Санкт-Петербурге, студия 602

Праздник Урожая Во Дворце Труда

David Farragher – bass
Michael Urbano – drums
David Hidalgo – guitar
Mitchell Froom – keyboards
БГ – гитара, голос

Пришел Пить Воду

Liam Bradley – drums
Leo Duarte – oboe
Lynda Sayse – theorbo
Mitchell Froom – OP-1
Алексей Жилин – виолончель
Борис Рубекин – челеста
Шар – percussion
Александр Титов – бас
БГ – голос, гитара

Губернатор

David Farragher – bass
Michael Urbano – drums
Richard Thompson – guitar
Mitchell Froom – keyboards
БГ – гитара, голос

Не Было Такой

David Farragher – bass
Andrew Bird – violin
Mitchell Froom – keyboards
БГ – гитара, голос

Любовь Во Время Войны

Paul Stacey – guitars, bass
Jeremy Stacey – drums, tambourine
Ian Anderson – flute
Mitchell Froom – OP-1, Farfisa organ
Андрей Суротдинов – скрипка альт 
Всеволод Долганов – виолончель
БГ – голос, акустическая гитара

Ветка

Jeremy Stacey – drums, marxophone
Paul Stacey – acoustic, electric guitar
Mel Collins – bass clarinet
Mitchell Froom – ОP-1, keyboards
Всеволод Долганов – виолончель
Александр Титов – бас
БГ – голос, гитара

Голубиное Слово

Clive Bell – shakuhachi
Melissa Holding – koto
Mitchell Froom – OP-1, keyboards
Brian Finnegan – flute
Liam Bradley – drums
БГ – голос, гитара

Если Я Уйду

Jeremy Stacey – drums, percussion
Paul Stacey – guitars, bass
БГ – голос, гитара
Mitchell Froom – keyboards

Селфи

Jeremy Stacey – drums
Paul Stacey – guitar
Алексей Саркисов – виолончель
Александр Титов – бас
БГ – гитара, голос

Stella Maris

БГ – голос, клавиши, мандолина, окарина 
Борис Рубекин – меллотрон, флейта, пиано 
Mitchell Froom – OP-1, organ 
Валерия Курбатова – арфа 
Patrick Kiernan – violin
Bruce White – viola
Ian Burdge – cello
Oli Langford – viola

Aранжировка – David Arch

Choir: Edward Burnaby-Atkins, Augustus Howland, George Laing, (Summerfields) 
Shaunak Desai, Alessandro D'Orazio, Theo Nash, Nicolas Veal-Baschwitz, (London Russian Music School) 
Аранжировка хора – Павел Тимофеевский

Фото - Н.Харитонова, обработка - А.Ипатовцев

Координация - Алексей Ипатовцев

Бывают песни, откровенно любящие одиночество. 
Бывают песни, сразу и с радостью складывающиеся в альбом. 
А некоторые песни предпочитают маскировку. Именно из таких песен составлен новый альбом Бориса Гребенщикова. Они были написаны в разных частях земного шара на протяжении последних полутора лет и записаны в четыре приёма – осенью 2013 года, весной, летом и осенью 2014-го в Лос-Анджелесе, Санкт-Петербурге и Лондоне. Только на последнем этапе стало понятно: то, что было записано - частички единого целого, лучше всего обозначаемого четырьмя буквами: СОЛЬ.
Это третий, после Русского Альбома и Лилит, сольный русскоязычный альбом Гребенщикова. И первый, над которым поработал настоящий продюсер - Митчелл Фрум, ранее создававший картину звука для Элвиса Костелло, Пола МакКартни, Сюзанны Веги, для групп Los Lobos и Crowded House. Поэтому даже песни, выходившие уже в свет в одиночестве, как, например, "Губернатор", звучат теперь по-новому, тем более в компании совершенно пока неизвестных широкой публике произведений. 
Альбом, оформленный в черно-белых тонах, кажется простым, минималистским. Но почти в каждой песне есть сразу запоминающийся солирующий инструмент: в песне "Любовь Во Время Войны" на флейте играет Ян Андерсон из Jethro Tull, в "Губернаторе" на гитаре солирует Ричард Томпсон, в "Ветке" на кларнете - Мел Коллинз из King Crimson, в "Не Было Такой" на скрипке – Эндрю Бёрд.

Сколько мы ни пели – все равно, что молчали,
От этого мертвой стала наша святая вода.
По нам проехали колеса печали
И вот мы идем
На Праздник Урожая во Дворце Труда.

Время уклоняться, но как уклониться?
Уйти с этой зоны, вырвать из себя провода.
А Роза Леспромхоза и Мария Подвенечная Птица
Готовы отдать все, что есть, за билет
На Праздник Урожая во Дворце Труда.

Мы знаем, что машина вконец неисправна,
Мы знаем, что дороги нет и не было здесь никогда.
Закрой глаза, чтоб не видеть
Крадущегося по полю фавна.
В двери стучит сорвавшаяся с неба звезда.
Праздник Урожая во Дворце Труда.

Красный краплак и черная сажа,
В античных руинах разорванные в хлам поезда,
Под ногами прохожих – холсты Эрмитажа,
Дирижер абсолютно глухой:
Праздник Урожая во Дворце Труда.

Сколько мы ни пели – все равно, что молчали,
Поэтому мертвой стала наша святая вода.
Беззвездной ночью я буду ждать на причале.
Мы в самом начале.
Праздник Урожая во Дворце Труда.

Пришел пить воду,
Не смог узнать ее вкус.
Железные скобы вбиты в крылья,
Источник задушен золотой пылью. 
Закрой за мной, едва ли я вернусь.

Будешь в Москве – остерегайся говорить о святом,
Не то кроткие как голуби поймают тебя,
Безгрешные оседлают тебя,
Служители любви вобьют тебя в землю крестом.

А нищие духом блаженны, вопрос снят.
Но имеющие уши слышат, и Покров свят.
Бессмысленны против и за,
Просто что-то изменилось у тебя в глазах;
Когда соль теряет силу, она становится яд.

Пришел пить воду, не смог узнать ее вкус.
Пришел пить воду, не смог узнать ее вкус.
Железные скобы вбиты в крылья,
Источник задушен золотой пылью.
Закрой за мной. Я не вернусь.

У нас в деревне праздник:
Горит небесный свод,
На пепелище сельсовета
Девки водят хоровод;
Губернатор, пляши;
У нас есть новость, губернатор,
Новость для тела и души.

Ты думал – шито-крыто,
Ты думал – нож на дне,
Проплата в Дойче-банке,
Но губерния в огне;
Губернатор, 
Как сладко пахнет дым,
Уже недолго, губернатор,
Осталось оставаться молодым.

Под рубашкой от Бриони
Наколки на груди
А мертвых журналистов
Без тебя хоть пруд пруди;
Губернатор,
Труби отбой полкам;
Из центра, губернатор,
Пришел сигнал 
Скормить тебя волкам.

Забудь квартиру в Ницце,
Грядет девятый вал;
Поздно суетиться,
Запрись с ружьем в подвал;
Губернатор,
На зоне учат: жизнь - это бой;
Еще не поздно, губернатор, 
Но, впрочем, думай сам, 
Господь с тобой.

Я знаю одну песню, летит не касаясь земли;
Лето не сожжет ее, январь не остудит;
Хочешь ругай ее, хочешь хвали, 
Но не было такой и не будет.

Я знаю одну песню, на вкус, как пожар;
Попробовавший раз не забудет.
Хватило б только сил самому возвратить этот дар;
Не было такой и не будет.

А в темных аллеях ангелы плетут кружева,
И все мои слова смыты дождем;
И эхом в тишине едва-едва:
"Любимая моя, пробьемся..."

Так тому и быть: Да - значит да;
От идущего ко дну не убудет;
А в небе надо мной все та же звезда;
Не было другой и не будет.

Не помню, как мы зашли за порог,
Но вот тяжелое небо над разбитой дорогой,
В конце которой врут, что нам обещан покой;
Над нами развернуто зимнее знамя, 
Нет лиц у тех, кто против, лиц у тех, кто с нами;
Не смей подходить, пока не скажешь, кто ты такой.

На улицах ярость ревет мотором,
Закатан в асфальт тот лес, в котором
Нам было явлено то, чего не скажешь в словах;
Я слышу работу лопат;
На нас направлены ружья заката,
Но скоро их патроны 
Станут взрываться прямо в стволах.

Я чувствую, как вокруг нас сгущаются тени;
Река пылает и мосты над ней разведены;
В Своей доброте 
Господь дарует нам, что мы хотели: 
Любовь, любовь, любовь:
Любовь во время войны.

И я протягиваю ладони ладонь,
Но это все равно, что гасить бензином огонь:
Рука в руке в пропасть,
Я знаю этот бред наизусть;
И я не помню, кем был, не знаю, кем стал,
Но кровь моя теперь сильнее, чем сталь.
Им крепко не повезет, когда я проснусь.

Я знаю умом, что вокруг нет ни льдов, ни метели;
Но я по горло в снегу, глаза мои не видят весны;
Господи, скажи мне, кто мы, что мы так хотели,
Чтобы любовь, любовь, любовь
Исключительно во время войны.

Ничто из того, что было сказано,
Не было существенным,
Мы на другой стороне;
Обожженный дом в шинкаревском пейзаже,
Неважно, куда, важно – все равно мимо;
Не было печали, и это не она,
Заблудившись с обоих сторон веретена,
Я почти наугад произношу имена, 
Действительность по-прежнему недостижима.

Я открывал все двери самодельным ключом,
Я брал, не спрашивая, что и почем;
Люди не могут согласиться друг с другом 
Практически ни в чем,
В конце концов, это их дело.
Я хотел все сразу, а иначе – нет;
Образцовый нищий у Галери Лафайет,
Но я смотрел на эту ветку сорок пять лет, 
В конце концов, она взяла и взлетела;

Словно нас зачали во время войны, 
Нас крестили именами вины,
И когда слова были отменены,
Мы стали неуязвимы;
Словно что-то сдвинулось в Млечном Пути,
Сняли с плеч ношу, отпустило в груди, 
Словно мы, наконец, оставили позади
Эту бесконечную зиму...

Нарисованное ветками сирени,
Написанное листьями по коже;
Самым своим последним дыханьем
Я скажу: "Господи, любимый, спасибо
За то, что я сподобился видеть, как ты сгораешь в пламени заката, 
Чтобы никогда не вернуться,
Потому что ты никуда не уходишь".
Просто еще одному будет некуда деваться,
Еще одного за руку и в сад над рекою,
Где ходят по крыльям херувимов,
Потому что им никто не дал имя, 
И значит, все молча...

А завтра будет то, что было раньше:
Священный союз земли и неба;
Если повезет, поймаешь пулю зубами,
Одна только красота косит без пощады;
Потому что она держит суд в сердце,
Потому что она держит путь на север,
Где ни времени, ни объяснений,
Один только снег до горизонта.
Значит еще перед одним откроется небо
С сияющими от счастья глазами,
Дела Твои, Господи, бессмертны
И пути Твои неисповедимы, 
И все ведут в одну сторону...

Напишите это слово на камне,
Раскрасьте его северным сиянием,
Наполните голубиной кровью
И забудьте навсегда, что оно значит.
Голуби возьмут его в небо,
Так высоко, что больше не видно,
И небо расколется на части, 
Но об этом никто не узнает;
А мы сгорим в пламени заката,
Чтобы остаться навсегда в саду над рекою,
Потому что это нашими губами
Ты сказал однажды раз и навсегда
Голубиное слово.

Если я уйду, кто сможет меня найти?
Но если я останусь здесь, кто сможет меня спасти?

Ты рядом, но не здесь.
Ты прекрасна, но ты ни при чем.
Луна в моих зрачках.
Ворон за моим плечом.

Окно выходит вверх,
Но сумрак морочит мой дом.
Утро еще далеко; 
Ничего, мы подождем.

Я - ходячее лихо,
Плохая примета, дурной знак.
Не трать дыханья на мое имя, 
Я обойдусь и так.

Те, кому я протягивал руку,
Спотыкались и сбивались с пути.
Я хозяин этого прекрасного мира,
Но мне некуда в нем идти.

Я иду с тяжелым сердцем,
Моя тропа не выводит к крыльцу.
Передайте в Министерство Путей Сообщения: 
Этот рейс подходит к концу.

Непредставимая тяжесть звездного свода,
И время так долго, что боль - больше не боль;
Раньше у нас были крылья, но мы ушли в воду,
И наше дыхание стало прибой.
Только ночью, когда небо становится выше,
И неосторожному сердцу
Хочется вверх, 
Напомни о нас Той, что слышит:
Etoile de la Mer.

Ave, Maris Stella,
Dei Mater alma,
Atque semper virgo,
Felix coeli porta.

Sumens illud "Ave"
Gabrielis ore,
Funda nos in pace,
Mutans Evae nomen.

Solve vincla reis,
Profer lumen caecis,
Mala nostra pelle,
Bona cuncta posce.

Monstra te esse Matrem,
Sumat per te precem 
Qui pro nobis natus
Tulit esse tuus.